 , Юлия Буссель«Время, Ценность, Мода» Понятия Времени и Ценности издавна занимают умы философов, являясь одними из важнейших категорий «любомудрствования», а примерно с середины ХХ века понятие Моды добавилось к длинному списку философских проблем, так как воздействие моды на общество оказалось столь же мощным, сколь и неизученным.
Итак, что же такое Время? Результат деления расстояния на скорость? Очевидно, что Время не возможно без движения, и движение не мыслимо вне Времени. Все мы живем во Времени, ибо Жизнь есть вид Движения. Но для всех ли оно одинаково? Иначе говоря, является ли Время объективно заданным параметром нашей жизни, или же оно субъективно, т.е. каждый живет в собственном времени? Вопрос этот приобретает еще большую важность, если мы вспомним о гениальной догадке Эйнштейна, показавшего неразрывную связь Времени и Пространства, пространственно-временной континуум. Означает ли это, что каждый из нас живет в собственном мирке, который, соприкасаясь с чужими мирами, видоизменяется и видоизменяет, но никогда не позволит пережить то же, что переживают другие в своих мирах? Такая постановка вопроса заставляет по-новому взглянуть на «массовое» искусство и проблему возможности бесконечного тиражирования культурных образцов. Наше личностное время всегда окрашено: скукой, радостью, ностальгией, эйфорией… Если отбросить по сути незначимый «объективный» параметр того времени, которое отображается у каждого на часах (если они, конечно, идут и достаточно точно), который всего лишь выполняет функцию координации наших миров, не затрагивая их внутреннюю логику, то помимо привычных выражений «время течет медленно» или «время пробежало быстро» мы можем добавлять для характеристики времени любые эмоциональные эпитеты. Таким образом, никто из зрителей заполненного зала кинотеатра не увидел фильм одинаковой продолжительности и одинакового «качества» времени. Более того, посмотрев фильм второй раз, мы вновь видим его иначе, ибо «нельзя войти в одну реку дважды». Эта древняя метафора Времени неподвластна разрушительному воздействию самого Времени. А неподвластность Времени означает бессмертие, что подводит нас к размышлению о следующей категории – Ценности.
Один из крупнейших британских философов ХХ века Альфред Норт Уайтхед в своем труде «Очерки науки и философии» размышляет о бессмертии и Ценности. Мыслитель выделяет два взаимосвязанных «аспекта» Вселенной, которые он называет двумя мирами: Мир Деятельности и Мир Ценности. Отдельно взятый каждый из миров представляет собой абстракцию, в связи с этим, описывая один из миров, необходимо включать характеристики другого.
Мир Деятельности – это мир Творчества, создающий настоящее, видоизменяющий прошлое и предвосхищающий будущее. Тем не менее, этот мир «творения сейчас» не может рассматриваться отдельно от Мира Ценности, так как «деятельность теряет свое значение, когда ее сводят к простому «творению сейчас»: отсутствие ценности уничтожает любую разумную возможность… В таком случае понятия прошлого и будущего представляют собой лишь тени в факте настоящего »(См.: Уайтхед А.Н. Очерки науки и философии. Избранные работы / Пер. с англ. А.Ф. Грязнова, И.Т. Касавина и др. М.: Прогресс, 1990). Именно Мир Ценности увеличивает продолжительность существования, ибо ценность по своей природе бессмертна и вневременна. Однако полностью независимая от какого-либо момента времени, она может терять свою значимость безотносительно необходимого участия в мире преходящих фактов. Ценность указывает за пределы исторической непосредственности, но зависит от последовательности реализации ценностей.
Говоря о Ценности, следует иметь в виду бесконечную череду ценностей, часть из которых входит в противоречие с остальными ценностями, а в целом все они представляют собой возможности для реализации, так как именно реализация в Мире Деятельности является главной характеристикой Ценности. В то же время реализация означает отсечение несогласующихся ценностей. Таким образом, Мир Ценности оказывается активным и динамичным. Деятельность этого мира мы назовем оценкой. Суждение, сопровождающее процесс реализации Ценностей в мире Деятельности получает название оценивания, заключающееся в анализе фактов с целью выявления реализованных и исключенных ценностей. В то же время Мир Ценности видоизменяет Мир Деятельности через оценку, которая вызывает в Мире Деятельности удовольствие или отвращение, одобрение или отказ, давая перспективу прошлого и цель на будущее.
Сама ценность вневременна, но, трансформируясь в оценивание, она получает возможность изменять события в подверженном Времени Мире Факта. Ценность пищи является вневременной (значимость аппетитного яблочного пирога не зависит от момента времени), но, чтобы насладиться ей, нужно сначала почувствовать голод, т.е. ценности должны реализоваться в определенной последовательности.
Таким образом, мы видим органическую связь Времени и Ценности, причем, характер этой связи позволяет нам дополнить анализ Времени категориями Прошлого, Настоящего и Будущего, которые, как мы в этом имели возможность убедиться выше, невозможны взятые отдельно от Мира Ценности. По сути эти категории сами приобретают характер ценности, что особенно интересно в связи с анализом понятия Моды, но к этому вопросу мы вернемся ниже. Здесь для нас особенно важно отметить, что, соединяясь с понятием ценности, временные характеристики «Прошлое», «Настоящее» и «Будущее» выходят за рамки субъективности, становясь объективными потенциальностями. Однако, воплощаясь в каждом из наших отдельных пространственно-временных континуумов, прошлое, настоящее и будущее оказывается все тем же эмоционально окрашенным личностным временем, постоянно изменяющимся и смертным. Разве не изменяется наше восприятие собственного прошлого, когда мы обращаемся к воспоминаниям о нем в разные периоды жизни? Разве наше настоящее не меняется ежесекундно? Даже наше будущее постоянно изменяется, реализовываясь «раньше времени» в нашем предвосхищении.
Время течет не под воздействием тех мистических шестерен, которые движут небесные тела и стрелки часов, а благодаря нарастанию цепи постоянно воплощающихся ценностей. Впрочем, эта метафора неудачна, поскольку Время многомерно, его перспективы, или лучше сказать призмы, постоянно накладываются одна на другую, то заглядывая в Прошлое, то обращаясь в Будущее, то пытаясь схватить настоящее. Проявление этой взаимозависимости Ценности и Времени легко рассмотреть на примере старых комедий. Часто пересматривая некогда крайне популярную комедию, вызывавшую гомерический хохот у публики десятилетия назад, мы говорим о том, как она «постарела», такой фильм вызывает лишь ироническую улыбку: «А ведь двадцать лет назад я с удовольствием ходил на этот фильм в кино!». Из нашего «сейчас» мы смотрим на наше прошлое, воспринимая его совсем иначе, поскольку ценность шуток оказывается нереализованной в отрыве от последовательности ценностей, реализовывавшихся «тогда», вместо этого в лучшем случае реализуется ценность ностальгии, связанная с другими, актуальными «сейчас» ценностями. Но что если фильм не «постарел»? Я люблю старый советский фильм «Кубанские казаки», но многие заложенные в него ценности для меня так и остаются нереализованными потенциальностями. Для меня актуализируется совершенно иная последовательность ценностей, чем для зрителей в СССР в конце Второй мировой войны.
Здесь интересно провести аналогию с Модой, поскольку стиль «ретро»—это тоже модно. А ретро есть ни что иное, как «пересмотренное» прошлое. Отсылка к кринолинам в коллекции Готье имеет совершенно иную ценность, чем последний писк моды XVIII века. Однако аналогия между Модой и Ценностью гораздо глубже, так как в нашу эпоху Мода представляет собой полноценный Мир Ценности, содержащий бесконечную череду потенциальностей, некоторые из которых никогда не воплощались, некоторые являются «актуальными тенденциями», т.е. модой «сейчас», а некоторые являют старомодность. Функционирование Мира Моды идентично функционированию Мира Ценности, можно сказать, что первый является фракталом второго.
Выдающийся французский философ и культуролог Ролан Барт описал систему моды в одноименном труде, где провел глубокий анализ семиотики и семантики Моды . Работа Барта со всей очевидностью показывает, что Мода является ценностью, причем социальной ценностью, так как она органически связана с социальным неравенством – ценность само по себе, sui generis. Изначально мода была знаком, указывающим на ценность, сегодня Мода – это ценность и даже больше, чем ценность. Причина этого превращения, несомненно, также представляет собой весьма интересный предмет исследования, однако выходит за рамки данной работы. Тем не менее, данная ремарка позволяет подчеркнуть важность исследования Моды, любящей обряжаться в наряды легкомыслия, но оттого не менее авторитарной.
Барт пишет: «резерв модных черт – это собственно резерв Моды, так как из этого резерва она черпает сочетания, превращаемые ею в знак Моды как таковой; однако это именно резерв – любой вариант содержит в себе несколько терминов, Мода каждый год актуализирует только один из них, остальные же, оставаясь возможными, оказываются запретными, обозначая старомодность ». Из этой цитаты становится очевидно, что Мода представляет собой бесконечный набор ценностей, складывающихся при реализации во внутренне согласующуюся систему благодаря набору «терминов», актуализируемых поочередно. Итак, эта система моды включает собой набор потенциальностей, но ими не исчерпывается резерв Моды, поскольку существует также бесконечное множество других систем моды, обладающих собственными потенциальностями, этот резерв «неактуален» здесь и сейчас, но может реализовываться в другой цивилизации или в другом времени. Забавно, что яркую иллюстрацию правоте этого утверждения дает сам Барт, говоря о невозможности реализации прозрачных блузок. То, что было невозможно в конце 50-х, совершенно обыденно сегодня. Автор не отвечает на поставленный им самим вопрос о том, какова природа той силы, что делает возможным реализацию «спящих» ценностных систем Моды, хотя и отмечает, что эта сила необходима внешняя по отношению к Моде. Исходя из наших предшествующих рассуждений, вероятно, мы можем дать ответ на этот вопрос: эта сила – изменение последовательности воплощения ценностей более общего порядка, принадлежащих Миру Ценности в целом. В частности, сексуальная революция и события во Франции 1968 года.
Возвращаясь к вопросу о взаимосвязи Времени, Ценности и Моды, следует рассмотреть специфическое восприятие Времени Модой. Мода каждый сезон создает время как ценность, так как «сейчас» в Моде – это больше, чем настоящее, это «модно». Вся машина Моды нацелена на то, чтобы убивать прошлое, знак моды прошлого сезона в нынешнем сезоне теряет связь со смыслом, превращаясь в очередное обозначение старомодности. Даже смена сезонов подчиняется Моде, поскольку «весна наступает с покупкой ярких туфель и платья из тонкой шерсти». Погода не имеет ни малейшего значения в мире Моды, важна лишь актуализация очередного сезона как необходимый спусковой крючок механизма воплощения определенной последовательности ценностей: платье из тонкой шерсти – юбка из набивного шелка – костюм джерси – меха. Если шелковые юбки в моде, значит, наступило лето. Таким образом, Мода находится во Времени, которого не существует, яростно отрекаясь от прошлого и предоставляя настоящему исчезать в пасти новой моды.
Подводя итоги, мы можем сказать, что между категориями Времени, Ценности и Моды существует весьма сложная органическая взаимосвязь. Время является тем параметром, который задает движение в Мире Деятельности, связывая его с Миром Ценности и Миром Моды, позволяя ценностям воплощаться в пространстве и времени. Вместе с тем Время подчиняется смене последовательности ценностей, а подчас и само становится ценностью под влиянием Моды. Этот вывод было бы весьма интересно использовать для рассуждений относительно стоимости времени в связи со стоимостью ценностей, в том числе, ценностей моды, но этот вопрос выходит за рамки данной работы.
|
